От смуты до дворцовых переворотов XVI-XVIII
16.10.2026
Историки по-разному определяют дату начала Смутного времени. В досоветский период ключевой точкой считалось прекращение династии Рюриковичей, для советских исследователей – всплеск крестьянских восстаний из-за усиления крепостничества. Однако одним из важнейших факторов наступления Смуты всегда признавалась попытка Речи Посполитой возвести на русский престол послушного полякам правителя под видом царевича Дмитрия Ивановича, трагически погибшего в Угличе в 1591 году.
Немецкий наемник Конрад Буссов в своей «Московской хронике» приводит слова польского полководца Яна Сапеги: «Мы, поляки, три года тому назад посадили на московский трон государя, который должен был называться Димитрием, сыном тирана, несмотря на то, что он им не был. Теперь мы второй раз привели сюда государя и завоевали почти половину страны, и он должен и будет называться Димитрием, даже если русские от этого сойдут с ума…».
В 1605 году поляки под предлогом возвращения законного престола царевичу Дмитрию, за которого выдавал себя небогатый дворянин Григорий Отрепьев, совершили военный поход на Москву и смогли возвести своего ставленника на русский трон. В чем была цель поляков? Получить от Московского царства часть спорных земель, а также способствовать распространению католической веры. Однако сам Лжедмитрий I после получения царского титула тянул время, понимая, что выполнение подобных условий станет концом его правления.
Попытка «усидеть на двух стульях» окончилась печально – самозванец был свергнут при попустительстве польских войск, которые не стали терять время и нашли новую, более послушную кандидатуру, оставшуюся в истории под именем Лжедмитрия II. Прозванный «Тушинским вором», он еще несколько лет пытался захватить власть, но безуспешно. Видя бесплодность попыток косвенного повлиять на политику Русского государства, польский король Сигизмунд в 1610 году объявил России открытую войну.
Смутное время стало важным периодом в развитии отечественной государственности. Пройдя через испытания, наша страна смогла стать значительно сильнее, продемонстрировав сплочение перед лицом попыток навязывания чужой воли. В память об этих событиях в 2004 году был установлен государственный праздник – День народного единства.
Можно ли обманывать другого человека? В обычной ситуации практически каждый ответит, что нет. А можно ли обманывать целую страну, особенно находящуюся в затруднительном положении? В истории России пример такого обмана, к сожалению, есть. В 1609 году в тяжелых условиях польской интервенции и борьбы с самозванцами правительство Василия Шуйского пошло на заключение Выборгского договора со Швецией, по условиям которого шведское правительство предоставляло воинский корпус для борьбы с поляками, а взамен должно было получить город Корелу и денежное жалование.
Участие шведов в вооруженной борьбе ограничилось несколькими боями с переменным успехом, а вот малейшее нарушение сроков выдачи жалования привело к неожиданным последствиям – в 1611 году шведские войска под руководством Якоба Делагарди захватили ряд русских крепостей, включая Новгород.
Формально было объявлено о существовании независимого Новгородского государства, фактически находившегося под шведским протекторатом. Затем последовал следующий шаг – между Новгородским государством и Швецией был подписан договор, согласно которому шведский принц Карл-Филипп становился претендентом на русский престол. Только в 1617 году был заключен Столбовский мир, по которому марионеточное государство было ликвидировано, а Новгород вернулся в состав России. Формально, Швеция в войну с Россией так и не вступила, но вот урегулировать последствия неудачного выбора союзников русским царям пришлось еще несколько десятилетий – покуда Петр I не возвратил выход к Балтийскому морю, утраченный в годы Смуты.
Эпоха дворцовых переворотов
Прорубив «окно в Европу», Петр Великий существенно укрепил положение России в мире, но, одновременно с тем, открыл настоящий ящик Пандоры. Ведь наряду со многими честными иностранными профессионалами, прибывавшими на службу в Петербург, в страну проникло немало авантюристов, одна часть которых преследовала сугубо личные цели, а другая — выполняла поручения недружественных России правительств.
В отличие от событий Смутного времени, речь шла уже не об отторжении каких-либо земель, а о том, чтобы Россия проводила свою внешнюю политику в заданном иностранными правительствами русле. Например, «своевременное» восшествие в 1761 году на российский престол Петра III привело к тому, что все завоевания страны в Семилетней войне вернулись Пруссии, во главе которой стоял король Фридрих II – кумир молодого российского императора, бывшего, к тому же, наполовину немцем по происхождению.
Одновременно с этим близкие отношения с супругой Петра III – будущей императрицей Екатериной II – выстраивал опытный британский дипломат Чарльз Хэнбери Уильямс. Он не только сумел ввести в круг фаворитов великой княгини своего протеже – Станислава Понятовского, но и передавал ей крупные денежные средства, разумеется, дополняя их политическими рекомендациями.
«…Понятно, сколько я обязана провидению, которое Вас прислало сюда как ангела-хранителя для того, чтобы связать меня дружбой с вами. Я знаю, что Вы питаете таковую ко мне. Вы увидите, что если когда-нибудь я одену венец на царство, я отчасти буду вам обязана в этом…»
Из письма великой княгини Екатерины Алексеевны английскому послу сэру Ч. Уильямсу
Существенно увеличившаяся территориально и превратившаяся в одну из ведущих мировых держав Российская империя стала лакомым куском для иностранного вмешательства. Даже смерть Павла I, завершившая череду дворцовых переворотов, удивительно «удачно» вписалась в хитросплетения европейской политики, совпав с желанием российского императора прервать союзные отношения с Англией и вступить в союз с революционной Францией. Итогом этого союза должен был стать совместный поход на Индию, но – вмешались обстоятельства. В декабре 1800 года в Париже было совершено неудачное покушение на Наполеона Бонапарта, а в марте 1801 года в Санкт-Петербурге – удачное покушение на Павла I. «Английский посол в Петербурге Уитворт мог дать по этой части полезные советы своему близкому другу Панину», – отмечал в своих записках современник – саксонский посол Розенцвейг. В сентябре того же года новым императором Александром I был подписан мирный договор с Англией.
«От роду варяжского...»
Историческая память лежит в основе национального самосознания, поэтому фальсификация исторических фактов или их ложная интерпретация – один из простейших путей подрыва суверенитета. Петр Великий создавал Академию наук с нуля, поэтому первый ее состав состоял почти исключительно из иностранцев. Сложилась парадоксальная ситуация – отечественная история оказалась в руках выходцев из германских княжеств, среди них выделялись три профессора – Готлиб Байер, Герард Миллер и Август Шлецер, первый из которых за весь период пребывания в России так и не удосужился выучить русский язык. Именно ими была создана так называемая норманнская теория, которая прекрасно соответствовала ситуации эпохи дворцовых переворотов, когда у власти в России все чаще оказывались правители преимущественно немецкого происхождения.
Для исторической науки XVIII века возникновение государственности автоматически отождествлялось с установлением монархической власти, поэтому вывод Герарда Миллера о том, что у новгородцев до Рюрика не было правителей, мог означать только одно: славяне не в состоянии создать собственное государство. Без выходцев из Европы – ничего бы у них не получилось.
Особого внимания заслуживают попытки изобразить «первого русского князя». Разумеется, никаких прижизненных изображений Рюрика не могло быть и в помине. Тем не менее, в западноевропейских источниках начиная с XVIII века активно использовались различные версии его портрета, на которых князь изображался безбородым, с длинными усами и в железном шлеме, делающим его похожим на средневекового рыцаря. Основой для этих гравюр стала польская военная мода, что должно было еще больше укреплять непросвещенного читателя в мысли о несамостоятельности и подражательности древнерусской государственности и ее основоположников.
Против такого вывода, который был сразу подхвачен иностранными учеными, резко выступил Михаил Васильевич Ломоносов, после чего Миллеру пришлось сделать важную оговорку – гипотеза о скандинавском происхождении Рюрика не может свидетельствовать об отсутствии государственности у славян. Впрочем, эти уточнения остались известны лишь узкому кругу ученых, а вот упрощенный вывод – широкой общественности. Превратно понятая «норманнская теория» стала еще одним аргументом в арсенале недоброжелателей России…
Заговор Шетарди-Лестока
Еще в XIX столетии в отечественной историографии сложилось несколько упрощенное представление о периодизации эпохи дворцовых переворотов – на смену временам «бироновщины» (когда, как писал историк Василий Осипович Ключевский, «немцы посыпались в Россию, как сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол») в 1741 году приходит светлое царствование дочери великого Петра – Елизаветы. Но дворцовый переворот – на то и переворот, чтобы всегда иметь «двойное дно». Для возведения на престол Елизаветы Петровны большие усилия приложили два человека – французский посол Жак-Иоахим де ла Шетарди и придворный лейб-медик Иоганн Лесток. Именно через них щедрым потоком шло финансирование гвардейских полков, устанавливались нужные связи, без которых заговор вряд ли бы удался. Двигала ли ими забота о сохранении и укреплении России? В этом можно усомниться.
В донесении, отправленном французскому королю, Шетарди недвусмысленно раскрывает свои намерения: «Я остановился на двух главных обстоятельствах и воспользовался всею доверенностью, которую она изволила мне выказывать, чтобы убедить ее: первое — увеличение ее славы от предварительного соглашения, которое нужно ей иметь с Франциею, а чрез это и с Швециею, так как содействие столь почтенных держав могло дать только более веса принимаемой ею решимости. Все это для того, чтобы его величество и Швеция, в случае счастливого успеха, имели свою долю заслуги в том».
Переворот оказался успешным, но вот своих целей Шетарди так и не добился. Елизавета оказалась гораздо более самостоятельной правительницей, чем рассчитывал посол. А в 1744 году, после расшифровки перехваченной дипломатической почты, где содержались советы по манипулированию императрицей, Шетарди был выслан из России. Очередная попытка иностранного вмешательства не удалась.
